* * *
Мир был жесток. Таким остался –
Не истощая свой накал.
Металлом он преображался
(Да, жёлтый, дорогой металл),
Теперь такой порядок в доме,
Он из-за скученности лих:
Вбивают гвозди не в ладони,
Но сразу в лоб вбивают их.
* * *
Осень бывает лучистой,
Серой бывает весна,
Грустной бывает улыбка,
Важность бывает смешна.
Есть убеждение – вата,
Есть убеждение – сталь.
Ложь – витиевата,
Правда – предельно проста.
Подлость скрипит до маразма,
Честный горит на лету.
Элементарная праздность
Ставится за высоту.
Не доставай из ножен
Многих вопросов, сдержись.
Сложно, ужасно сложно
Сложена эта жизнь.
* * *
Она меня не любила,
Старалась не замечать.
Пятнадцать ей лет было,
И ростом мне до плеча.
А я мускулистый и властный –
Полгорода под пятой,
Истоптан, избит был ужасно,
Хрупкой её красотой.
* * *
Нечего жеманится,
Разговоры длить…
А любовь – желание
Радость разделить.
* * *
Покусали мою собаку,
Покусали на «свадьбе собачей»,
Неразумно полезла в драку…
Нос суёт мне в ладони и плачет.
У неё изодраны губы,
У неё вся в крови голова.
Не могу я помочь тебе, друг мой,
Может боль мои снимут слова.
Вот и я из последней драки
Приползу весь избитый домой…
Не поможешь ты мне, собака,
Посочувствуй хотя бы, повой.
* * *
А кто-то очень рассердился –
Сад вырубил. А почему?
Картошкой засадить грозился.
Всё верно, кто судья ему?
Картошка, видимо, милее,
Она ведь тоже важный фрукт –
Полчугуна преодолеешь
И подобреешь аж на фунт.
Потом сыграешь на гармошке,
За воротник плеснув вино.
Полно любителей картошки
На этом свете. Ох, полно!
* * *
Стихия – что-то безудержное,
Нахлынувшее, как обвал,
Разлив реки в своём безбрежии
И магмы раскалённый вал;
И в море шторм, и в небе тучи,
Падение ливня, как стена,
И молния, жгутом закрученная,
Пожаром чаща сметена.
Слова, а звуки-то какие –
Почувствуй, добрый человек:
«Стихи, стихи, стихи – стихия» -
Огонь, вода, земля и снег.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
